Игорь Куберский. Блог писателя
Блог писателя

Главная » Блог писателя
Последнее время все чаще мысленно обращаюсь к проблеме графоманской поэзии. Как доказать, что данное стихотворение — плод графомана. Есть ли объективные критерии, помимо субъективного ощущения, что это не только вторично (вторичное не всегда графоманство), но просто туфта и мусор. Субъективная оценка она и есть субъективная, зависящая от многого, в том числе от уровня культуры читателя, его воспитания, образования... что одному гадость, то другому лакомство.
За поиском объективных признаков графоманства я обратился к творчеству Э. Учарова (1978 г.р.), то есть еще молодого человека, считающего себя поэтом. В одном из последних выпусков литературного интернетжурнала Сетевая Словесность он опубликовал цикл своих стихов под названием «Там», а в справке о себе указал на многочисленные грамоты и дипломы в различных конкурсах, в том числе и на шорт-лист международного поэтического конкурса «Согласование времен»... Мда, это не шутки — чуть ли не международное признание поэтических заслуг молодого автора.
И все же я попробую доказать, что господин Эдуард Учаров чистой воды графоман, о чем ни он, ни его оценщики в международном конкурсе, похоже, не подозревают. Вот его стихотворение из вышеупомянутого цикла:

Притча во янцзыцех

Я от жёлтого ливня тебя не спасу,
Хворостиной по спинке до дома пасу.
Ты Сибирь, как гранату, кидая,
Пей зелёные травы Китая.

Перекатная голь на фаянсовый блеск,
Камасутры индийской искусный Рабле,
Я тебя приласкаю по скайпу
От шиньона до красного скальпа.

А в соломенной шляпе седой мандарин
Говорит языком на боку мандолин,
И елозит на джонке Лолита,
Пропадая в стране целлюлита.

Хочешь - слушай эпоху династии Цинь,
Выдирая клочки из паршивой овцы,
Забивая под сердце пирата,
Здесь в награду тебе - император.

Хочешь - просто тибетскою тайной молчи,
Воплотившись в тенях непотребной ночи
И веками по веку стирая
Приграничье от ада до рая.

Ну, понятно, что тема стихотворения задана звуковой игрой — янцзыцех- языцех... Но есть ли сама тема? Считается, что если строки ритмически организованы, тем более объединены рифмами, то перед нами стихотворение. И по первости это почти так. Тут налицо оба этих признака. Перед нами анапест с парными рифмами, причем первая пара строк четырехстопная, а вторая трехстопная, что придает мелодике стиха некоторую приятную уху рефренность. Рифмы тоже не без изыска — то полнозвучные: кидая-Китая, скайпу-скальпа, мандарин-мандолин, то усеченные: блеск-Рабле, Цинь-овцы... В известной ловкости работы над словом автору не откажешь, равно как и в музыкальном слухе. Но и только, потому что факт поэзии подтверждается или нет содержанием, которое, при всех прочих условностях, обязательно должно быть, пусть его представляет хоть одна-единственная мысль или какое-то настроение, или какая-то выхваченная из времени-пространства деталь, причем мысль, настроение и деталь, сопереживаемые нами, входящие с нами в контакт, замыкающие с нами цепь восприятия.
Вот тут в данном конкретном случае и начинаются проблемы. Ибо перед нами не то, чем автор хотел бы с нами поделиться, а то, чем в лучшем случае он хотел нас удивить, ну, скажем, потрещать над нашим ухом звонкой деревянной трещоткой. Потому что делиться-то ему нечем — перед нами смысловая абракадабра, созданная почти автоматом с помощью автономных сюжетообразующих рифм.
Если все же попытаться расшифровать нарисованную автором картину, то получается вот что. Лирический герой гонит кого-то хворостиной домой. Допустим, какое-то животное. Причем, предупреждает об угрозе желтого ливня. Однако в следующей паре строк неведомое животное ( если не женщина) напрочь меняет свою характеристику, поскольку почему-то, как гранату, бросает Сибирь, и ему же лирический герой предлагает, как в рекламе чая, пить зеленые травы Китая. Далее начинаются уже вовсе не поддающиеся дешифровке загадки, поскольку это неведомое нам существо названо перекатной голью на блеске фаянса и вдобавок искусным Рабле индийской Камасутры. Как будто есть еще какая-то Камасутра, кроме индийской... Рабле же сюда вскокнул скорее для рифмы и желания загнуть так, чтобы и сто мудрецов не разогнули. Далее герой рвет непосредственный контакт со своей таинственной героиней и с собственной логикой, поскольку обещает ласки только по скайпу, причем ласки какие-то живодерские «от шиньона до красного скальпа», в духе кровожадных индейцев... И начинается сплошной сюр, где китайский мандарин лижет бок итальянской мандолины, а явно набоковская Лолита, оказавшаяся вместо эротической киногероини Эммануэль в южноазиатской джонке, пропадает в стране целлюлита, то есть, полагаю, в Африке, откуда и пошла гулять по миру болезнь под названием стеотопигия (видели негритянок с огромными, как шкаф, задницами? — это от нее).
Можно остановиться — таким же макаром стихотворение катит и дальше. Автор не дает себе труда подумать о том, какие рифмы и для чего ему нужны, и довольствуется первыми попавшимися, лишь бы, как нашатырь, в нос шибало... Его вагонетка с грузом словесной руды, о которой писал в свое время Маяковский, несется по своему собственному маршруту, только не по воле автора. Потому и результат никакой.
Перед нами не стихотворение, а лишь его стихоформа, видимость, цветной резиновый шарик, в котором пустота. Управлять же смыслом, переводить единого слова ради тысячи тонн словесной руды трудно, да и не всем дано. Почитайте черновики Пушкина, Мандельштама, Пастернака — проследите весь этот мучительный путь к окончательному варианту...
Писать же стишки в духе Эдуарда Учарова чрезвычайно легко, рифма всегда куда-нибудь выведет, даже глаз можно не открывать: Лолита - свита - сокрыта - аммонита - корыта - антрацита - защита - простатита - Тита - знаменита и так далее... Под каждую из этих рифм можно выдавать соответствующую ее значению глупость:
- И елозит по джонке Лолита
- На высокой стене Уолл-стрита...
- С волосами в пыли антрацита...
- Только чреслами и знаменита...
- Только где ее темная свита...

Вот моя пересмешка:

***
Я несу эту желто-зеленую хрень,
Голова у меня, знать, того - набекрень...
Хочешь, кину ее аж на Альпы
Голяком, без шиньона и скальпа?
 
Там поднимет головушку звонкий Тироль,
Хочешь, буду тебе, как Мышиный король,
Остальными мотать головами,
Коли фильтр забит словесами.
 
Не спросясь никого, Камасутры вкусив,
Посмотри на меня - или я некрасив?
Ну а сабля, а сабля какая -
Раскрою аж до самого края...
 
Только как же Лолита? Забыл о ней, блин,
Под  Венеции трепет и треньк мандолин...
Гумилев, Пастернак и Земфира?
В левой - уд, ну а в правой - порфира!
 
К Книге мертвых чужим прислоняясь плечом,
Без тебя и врачей стукочу ни о чем,
Эх, далече, видать, до Тибета...
Неужель моя песенка спета?

Если кому-то станет интересно, загляните в СС и сами почитайте стихи Учарова, а в моей гостевой — мои пересмешки на него и на других авторов СС.
Приятно оставаться...

Категория: Блог писателя | Просмотров: 866 | Добавил: jurich | Дата: 31.03.2011 | Комментарии (15)

Я перестал хотеть знаний довольно поздно, лет в двадцать семь, когда заканчивал университет. А до того жажда знаний просто захлестывала меня. До сих пор со стыдом вспоминаю, как в свои семнадцать лет я выделывался перед своей подружкой, латышкой к тому же, демонстрируя ей свою эрудицию — то есть называя полные имена великих композиторов, ну, скажем: Вольфганг Амадей Моцарт, Кристоф Виллибальд Глюк, Георг Фридрих Гендель, Франц Йозеф Гайдн, не говоря уже о Иоганне Себастьяне Бахе... Да и почему бы мне тогда их не знать, студенту музыкального училища при консерватории имени Николая Андреевича Римского-Корсакова. Вот и знал. Вообще, история музыки и музыкальная литература давались мне гораздо лучше, чем сольфеджио, где я отчаянно барахтался в запруде звуков, как отбившийся от стаи головастик. Тогда, между нами, я и решил покончить со своей музыкальной карьерой. Ибо если ты на слух не можешь определить ноту, какой из тебя дирижер...
Ну да ладно... Покончив с кварто-квинтовым кругом и теорией гармонии (музыканты меня поймут), я обратился к философии и за довольно короткий период времени понаторел в ней настолько, что мог сыпать цитатами из Гераклита, Сократа, Платона, Аристотеля и даже таких в мое время мало доступных советскому гражданину философов, как Сёрен Обю Кьеркегор, Мартин Хайдеггер и Карл Теодор Ясперс (между прочим, последние два были моими старшими современниками). Жажда знаний продолжала обуревать меня, как инстинкт либидо, даже в армии, хотя для пополнения их оставались буквально считанные часы, отнятые у сна. Но и в эти буквальные считанные часы я таскал с собой, скажем, научно-популярную книжицу о Теории относительности Эйнштейна, надеясь постичь великую идею относительности времени и пространства в зависимости от скорости и гравитации или как-то так… Кроме того, у меня еще постоянно был в кармане словарь иностранных слов, который я ухитрялся штудировать, стоя в роте на дежурстве дневальным, с солдатским кортиком справа на ремне...
Третья волна, то есть третье цунами, напичканное знаниями, как реальная морская волна планктоном, пришлась на мои университетские годы. И только неуемная тяга к противоположному полу, на что уходили уже не считанные часы, а добрая половина всего отведенного мне судьбой времени, удержала меня от того, чтобы стать мешком знаний, как некоторые другие мои сокурсники, далеко обогнавшие меня в процессе усвоения мировой сокровищницы интеллектуального багажа.
Ничего! — утешал я себя, тешась с очередной подружкой, — недаром еще древние говорили, что многознание уму не научает и что во во многом знании много печали. А мне хотелось быть и умным, и беспечальным.
Последний пароксизм жажды знаний я действительно испытал как раз перед защитой диплома на филфаке. Я вдруг понял, что еше чуть-чуть, и процесс официального обучения остановится для меня навсегда. Я это почувствовал очень остро, потому что тогда, вернувшись из Египта, где целый год участвовал в довольно бессмысленной войне против Израиля, я вдруг снова потянулся к знаниям, ощутил их академическую неангажированную прелесть, нетронутость суетой, их возвышенность и отстраненность от всего мирского. Абсолютная наука соблазнительно лежала передо мной во всей своей лучезарной и целокупной наготе, и, помню, я тогда остро пожалел, что навсегда отказываюсь от нее. Это была жертва с моей стороны, но я на нее пошел, ибо уже был твердо убежден, что во многом знании много печали...
Итак, выбор был сделан — я стал работать в газете и писать в расчете стать писателем, что в результате худо-бедно получилось. И со временем, все больше проникаясь идеей дихотомии радости и знания, я позволял себя все меньше знать и помнить и все больше просто размышлять над тем, что такое, скажем, время и пространство, или что такое человек, или что такое любовь в отличие от страсти, как будто никогда и не читал об этом сто с лишним раз... С годами мне удалось значительно преуменьшить содержимое мешка, где хранились накопленные мной знания. К счастью, этому способствовала моя память, которая сдавала в геометрической прогрессии. С ней еще в армии что-то случилось, когда, страдая от бессонницы из-за боевых дежурств на КП через шесть по шесть, я вовсе перестал спать, пока не оказался в лазарете. И если до армии, я скажем, удерживал в голове не меньше ста номеров телефонов своих друзей и знакомых, то теперь в ней стабильно болтается не больше пяти. Не говоря уже о стихах — я даже свои собственные не могу воспроизвести наизусть. И это началось именно тогда, в армии, когда что-то перещелкнуло в моей черепушке. Ну и славно!
Собственно говоря, это только преамбула. А «амбулу» я хотел посвятить совсем иному, точнее — своей собаке, немецкой овчарке недавно выведенной черной масти, по имени Урса, десяти месяцев от роду. Так вот наша собака, которую мы (я, жена и дочь) очень любим, до своих десяти месяцев была собака как собака, но поскольку она овчарка, то есть собака серьезная, а серьезные собаки нуждаются в обучении, то ее повели в собачью школу. И тут началось. Собака просто свихнулась на почве знаний. То есть они ей очень нравятся, и теперь она только и живет мечтой о том, когда ее снова поведут в школу и добавят новых знаний. Короче, она стала сама не своя. Она постоянно требует учебы и скулит в перерывах между занятиями. То есть печалится. Свои же собачьи уроки она усваивает быстро и с наслаждением, только нет ей теперь покоя. И я уже начинаю всерьез задумываться о ее дальнейшем жизненном пути. Ведь процесс усвоения новых знаний — он бесконечен. И когда она наконец поймет, что хватит, что пора бы и остановиться?
А что если не поймет?
Категория: Блог писателя | Просмотров: 697 | Добавил: jurich | Дата: 30.03.2011 | Комментарии (3)

Ну да, оказывается, я и этим владею, помимо того, что лечу на расстоянии ( то есть не лечу, как птица, а просто исцеляю), испаряю облака и просверливаю дырку в тучах для солнечных лучей. А теперь еще и визуализирую! Сам бы не поверил, если бы не два последних случая, один другого нагляднее. Короче, подхожу вечером после работы к турникету метро, лезу во внутренний карман пальто за проездной карточкой, а ее там нет. Я в другой, потом в карманы брюк, включая задний, и в оба кармана шерстяного жакета (от Пьера Кардена с кожаными вставками) - карточки нет. Первая мысль, что я еще по пути на работу, сунул ее после предъявления турникету мимо кармана. Как же так? - вообще последнее время я стараюсь в такие моменты присутствовать здесь и сейчас, а не где-то там, как обычно. Мои близкие давно привыкли к тому, что я где-то там, и махнули рукой, но когда от меня требуется четкая последовательность действий, я стараюсь возвращаться с небес на землю. Но вот, видимо, вовремя не возвратился, и карточка - тю-тю.
Карточки было, конечно, жаль - пенсионерская, именная с еще пятью неезжеными днями. Поразмыслив, я решил вернуться и поискать на работе, хотя шансов, что она там, почти не было. Но все-таки я двинулся назад, поднял жалюзи на двери, открыл саму дверь, зажег свет - все это в обратном порядке. Как правило, я ухожу с работы последним, и под мою ответственность - везде выключить свет, опустить жалюзи на окнах и на двери. И вот я снова включаю свет и в последней надежде спешу в большую комнату к своему столу, где по рассеянности и забывчивости и злосчастной привычке быть где-то там я мог, машинально вынув из кармана карточку, бросить ее на стол. Хотя вообще-то на работе я где-то там не бываю - все-таки большая ответственность, да и деньги платят.
Итак, я ищу карточку на столе, ищу под столом, ищу ее на вешалке, где висело мое пальто, потом вытряхиваю из всех отделов содержимое портфеля - нигде ее нет, зелененькой, пенсионерской, льготной, в два раза дешевле обычной, той, что для всех. Лишиться такой карточки для чистого пенсионера беда. Правда я нечистый, то есть работающий пенсионер и далеко не задаром, но все-таки и я привык считать деньги, а тут стоимость карточки 355 рублей, включая пять еще не использованных дней, потому что карточку я покупаю в районе восьмого числа каждого месяца, когда к кассовому окошку нет очередей.
В общем, карточки и на работе нет, и я уже расстраиваюсь по-настоящему, прикидывая всю ту суету, в которую я буду втянут с доказыванием, что именную пенсионерскую карточку я действительно потерял и потому нуждаюсь в новой. Да и можно ли ее вот так просто купить? Разве ее мне давали не на работе? Или, кажется, на почте вместе с пенсией?
Что-нибудь терять я не люблю, ну, скажем, тот же наш автомобиль. Мы выходим из магазина с подарком для дочери, а автомобиль - тю-тю. Хорошо, что его просто увезли на эвакуаторе, чтобы на этом подзаработать, но про эвакуатор я выяснил лишь через два с половиной часа после пропажи... Вот и прикиньте, что прошло в голове за эту бесконечную паузу.
Но пропажа карточки меня ранила даже больше, чем пропажа автомобиля. Все-таки она в нагрудном внутреннем кармане, рядом с сердцем...Вынул, приложил, загорелся зеленый кружок - проходи! - и ты прошел. Есть, правда, в ней один недостаток: если раз ты вошел, а потом почему-то сразу вышел, то второй раз войти получиться лишь через полчаса. Так придумали разработчики - наверное, чтобы по одной карточке не мог зараз пройти целый хор пенсионеров, передавая ее друг другу...
Короче, сижу я на работе со включенным светом и опущенными на окнах жалюзи, сижу и горюю. И вспоминаю счастливейший случай в своей жизни, когда я на заснеженном заливе нашел-таки потерянный часом ранее мобильник. Тогда я это воспринял как чудо и даже написал об этом рассказ. Но чудо не повторяется, - думал я в этот раз, - хотя хорошо бы. Потом я стал думать, за что меня бог наказывает, но ничего не придумал, потом я стал успокаивать себя тем, что, возможно, теперь такую карточку можно купить прямо в метро - достаточно предъявить паспорт и пенсионное удостоверение, потом я, развивая эту гипотезу, допустил, что вообще-то данные обо мне забиты в банк данных метро, так что мне просто обязаны продать такую же карточку, далее я допустил, что если сунул ее мимо кармана, то это произошло возле турникета на моей домашней станции метро, и, возможно, что ее нашли и передали дежурной...
И вот когда я все это придумал себе в утешение, и, вроде, даже от сердца отлегло, тут я ее и узрел - между спинкой и сидением кожаного кресла, которое я выставил из своей загородки, потому что даже мой скромный вес оно не выдерживало, опускаясь за какой-то час до неприличной низины... Да, карточка лежала в складке между спинкой и сидением и терпеливо ждала, пока я ее обнаружу. Чудо да и только! Вероятно, когда я, взяв пальто с вешалки, на минуту положил его на спинку, чтобы отключить свой комп, она и вывалилась из кармана. Так что интуиция меня не подвела - надо было искать именно на работе. Но скорее так - это сила мысли визуализировала карточку в нужной момент, потому что, бьюсь об заклад - когда я начал поиски, на кресле ее не было.

Другой случай произошел только что, то есть несколько часов назад. Но сюжет начался со вчера, когда я, взяв беговые лыжи и экипировавшись по-беговому, отправился на залив. Было солнце, с севера прилично поддувало и по заливу, заваленному-перезаваленному полями снега, носились на сноубордах кайтисты. Я им зверски завидовал и, прочапав на своих беговых метров пятьсот туда и столько же обратно, вернулся домой с заветной мечтой выкатить назавтра под своим собственным катйтом.
Что и сделал и где-то полчетвертого, на час раньше, чем вчера, я уже стоял над снежной пеленой залива и смотрел в даль. Никого не было - ни одного кайтиста. И главное - не было ветра. Ну совсем. И тишина, нарушаемая лишь каким-то психом, носящимся поодаль на снегоходе. Я постоял с полчаса в раздумьях и воспоминаньях о тех днях, когда я вот так же всей душой рвался во всей надлежащей экипировке на залив, а он меня встречал безветрием и безмолвием...
А еще я подумал, что если я каким-то образом испарял облака или просверливал в них дырку для солнечного света и останавливал дождь во время тенниса, то ветер мне ни разу не удавалось вызвать. Во всяком случае, я даже и не пытался, убежденный, что это невозможно. И вот, когда я собрался было уходить, все же в подсознании моля о чуде, вдруг стало поддувать. Ни с того, ни с сего. Притом, с юга, тогда как вчера дуло с севера. Да, стало поддувать, и я решил для профилактики расправить свой кайт и проверить его лётные качества, не вставая на горные лыжи.
Расправил я его довольно быстро и на удивление удачно справился с обязательной путаницей строп, словно кто мне помогал, и вот поднял его в воздух. Поднял, повел направо, налево - и кайт упруго потащил за собой с одной лошадиной силой. Тут я его опустил и стал спешно переобуваться в горные лыжные ботинки, напялил шлем, вставил ботинки в крепление, потянул за стропы, кайт охотно взмыл, и меня понесло.
Вот оно, счастье! Одна такая поездка и несколько недель живешь, дышишь с ощущением, что делаешь это совсем не зря.
Так что если у вас есть проблемы с визуализацией желаний, тренируйтесь. И получится. У меня же получилось!
А всех прекрасных женщин, которые сюда заглядывают, с праздником 8 марта!
Категория: Блог писателя | Просмотров: 989 | Добавил: jurich | Дата: 08.03.2011 | Комментарии (11)

Сегодня Всемирный день писателя, а заодно 150 лет отмены в России крепостного права. Есть в этом для меня какая-то смутная связь. То есть я хотел бы утверждать, что писатель никогда не был рабом, поскольку писательство, это прежде всего призвание, а не ремесло, хотя многие творцы настаивают на обратном. Но призвания у раба быть не может, пусть опять же многие писатели в силу обстоятельств или даже собственных убеждений порой становились рабами - идеологии, системы, еще чего-то... В свое, еще советское, время я открыл для себя, что писательство — одна из самых независимых профессий, если только ты не собираешься зарабатывать ею на хлеб. Писатель по определению человек свободный, может быть, самый свободный из всех, кто появляется на этой планете, чтобы прожить довольно короткий промежуток времени и засвидетельствовать самый факт своего пребывания на ней. Вот, пожалуй, и определение: писатель это свидетель, и не бессловесный, и не невольный, а как раз наоборот — вольный и наделенный даром слова.
Если бы не писатель, мы бы почти ничего не знали о прошлом и мало что о настоящем. Мы варились бы в хаосе собственных чувств, мыслей и ощущений. Писатель не то что наводит порядок в нас самих, но, называя нам наши чувства, мысли и ощущения, так или иначе систематизирует наш внутренний мир, делая его относительно упорядоченным, понятным и узнаваемым нами. Ведь мы хотя и очень разные, но в то же время очень похожи друг на друга. В размышлениях одного моего героя сказано, что в принципе все человечество — это один человек...
Свобода писателя заключается в том, что он творит, руководствуясь тем, что, в общем, не имеет определения — немотивированным, а значит, имманентным интересом к самому факту бытия, вниманием к нему. А если мы возьмем другие виды художественного творчества — музыку, живопись, скульптуру, то сразу же увидим коренное их отличие от того, что создает писатель. Они в некотором смысле материальны и взывают только к нашему чувству — писательство же нематериально и взывает не только к чувству, но и к разуму.
Писатели, конечно, все очень разные — один пишут только о себе, другие только о других, одни развлекают и развлекаются, другие ищут фату моргану, третьи — истину, четвертые — справедливость... Но все они тем не менее одно.
На этом мне хочется поставить точку, потому что, если честно, писательский труд очень тяжел, монотонен, уныл, зануден и внешне совершенно непривлекателен. Во всех остальных своих ипостасях творческий человек выглядит намного выигрышней — музыкант, композитор, художник, актер, скульптор... Писатель редко становиться общественной фигурой, а если да, то скорее всего когда он уже исписался. Ибо писательство — это одиночество во имя преодоления его. Как правило, писателями становятся интроверты, люди с проблемами общения. Творчество писателя и заключено в этом порыве объясниться через сотни тысяч написанных слов, порыве, который никогда не успешен, потому что каждый раз писатель отгораживается от людей своим очередным посланием, оставаясь в тени заложником своих новых предчувствий... Само послание немедленно отчуждается от писателя, омертвляя часть его, и чтобы ощущать в себе продолжение жизни, писатель вынужден приступать к новой книге своего тотального одиночества.
Категория: Блог писателя | Просмотров: 907 | Добавил: jurich | Дата: 03.03.2011 | Комментарии (15)

День начался с того, что в моей комнате взорвалась почти новая китайская шестирожковая люстра, видимо, не выдержав нагрузки в шесть вкрученных 60-ваттных лампочек. Хотя спрашивается — зачем же тогда шесть рожков? Взорвалась — то есть коротнула. Не уверен, что мне удастся перебрать хилую проводку и поставить вместо нее потолще... Скорее — люстру на помойку.
Далее, пока я при открытой двери брился в ванной, обратил внимание, что с кухни раздается какой-то необычной звук стиральной машины, включившейся в отжим белья. Оказалось — она так вибрировала, что доползла аж до середины кухни. Такое с ней впервые. Затем с книжной полки отстрелила прищепка принесенного в мою комнату однолампового светильника, и я поймал его уже налету, левой рукой, как раньше ловил теннисные мячи... Бунт техники - решил я и, стараясь больше ничего не трогать, по-тихому отправился на службу.
А на службе, вернее, над крыльцом перед дверью в одном из торцов нашего безразмерного дома на Типанова-Московском-Алтайской - новый козырек. Просьбу на разрешение козырька шеф отправил в городскую управу еще накануне зимы, памятуя о том, что именно здесь, в торце, с крыши падают глыбы льда и сосульки, еще прошлой зимой разбившие нам плиты крыльца и покурочившие металлическую затейливую решетку перил. Однако чиновник в горуправе так всю зиму и не смог решить вопрос с козырьком, да, видно, и не собирался решать, пока проситель сам к нему не явится с интересным предложением в конверте. Но мой принципиальный шеф интересного предложения не сделал - просто плюнул и без всяких разрешений заказал козырек.
Теперь, само собой, могут последовать угрозы, санкции и штрафы, но шефа это не смущает — жизнь сотрудников ему дороже. Что приятно.
- Пусть теперь, - говорит он, - попробуют снять козырек. Я сниму только под конкретную роспись. Пусть прежде назовут свои фамилии. Пусть, елы-палы, ответят за свои приказы.
Мне нравится позиция шефа. И я очень надеюсь, что горуправа не потребует снятия козырька, особенно сейчас, весной, когда ночью еще мороз, а днем уже оттепель — идеальные условия для жизнедеятельности сосулек, которые разносят вдребезги и металл, и камень, не говоря уже о...
Да, я надеюсь, что разум все же восторжествует, и не будет ни штрафов, ни санкций. Хотя если козырек все же заставят снять, и что-то все-таки упадет, то тому, на кого упадет, идея торжества разума будет абсолютно до лампочки.
Категория: Блог писателя | Просмотров: 662 | Добавил: jurich | Дата: 02.03.2011 | Комментарии (3)

Сегодня, когда, спустившись в метро, я стоял в ожидании поезда, ко мне тихонько подошла маленькая пожилая женщина с заплечным рюкзаком и, согнув в локте левую руку, ладонью в мою сторону, сказала, словно преграждая путь: «Нет, татарин!»
Я, что называется, и бровью не повел, однако вспомнил, что в молодости, экспериментируя с растительностью на лице, заводил то бородку, то (однажды) усы. Если бородка превращала меня в окончательного поляка, то усы - в окончательного татарина, почему я их навсегда и сбрил. Но, видимо, против крови не попрешь, и к старости татарская кровь, перебивая во мне русскую, польскую и украинскую, все очевиднее. Да, вроде, и есть в кого — мой русский дед по линии матери был со средней Волги. А там уж точно — поскреби русского и обнаружишь татарина. Думаю, все дело в бровях — они пока так и остаются темными при полной остальной седине.
Категория: Блог писателя | Просмотров: 643 | Добавил: jurich | Дата: 01.03.2011 | Комментарии (0)

Юнцы и молодые мужчины сидят, широко раскинув ляжки. Угол обстрела причиндалами - 120 градусов. С годами он уменьшается. К моим становится где-то градусов 30, а потом и вовсе обнуляется. Но возможны исключения.
Категория: Блог писателя | Просмотров: 651 | Добавил: jurich | Дата: 25.02.2011 | Комментарии (0)

Опять я успеваю лишь к шапочному разбору. Все уже случилось и закончилось.
Сегодня, найдя ЖЖ писателя-актера-драматурга Евгения Гришковца, чтобы запостить туда свое мнение, прочел: "17 фев 2011 ... Я ухожу из ЖЖ навсегда. Закрываю этот блог и вообще ухожу из..."
О причине я догадываюсь - ему не простили наезд на Елену Ваенгу. Если бы я жил блогосферой, я уже месяц варился бы в этом котле мнений. Но...
Короче, только вчера я прочел в ЖЖ сторонницы Гришковца его пост и написал ему ответ. Однако поместить теперь могу разве что у себя. Даже в ЖЖ у той его сторонницы поставлен запрет на комментарии - видно, и ее достали...
Итак, мнение Гришковца, а следом - мое мнение.

***
Вчера вечером, оторвавшись от работы над текстом, глянул в телевизор и оторопел: на первом канале шёл концерт какой-то певицы, которая исполняла какие-то совершенно кабацкие песни и читала отвратительные стишки собственного сочинения. Стишки, исполнение и исполнительница были одинаково вульгарны. При этом, концерт был на Первом канале, в очень дорогих декорациях и в праздничный день. Да к тому же и праздник был весьма значительный. Песни же были не рождественского, а самого что ни на есть кабацкого розлива. В зале было полно солидного народа и в основном мужики фенотипа представителей партии Единая Россия. Я заворожённо смотрел на эту вакханалию, поинтересовался, кто же это, и узнал, что это некая Елена Ваенга.
Я не в первый раз слышу это имя и фамилию. Видел афиши и мне говорили, что это новое крайне популярное явление из мира рафинированного шансона. Поинтересовался в интернете, прочитал что это "жемчужина Санкт-Петербургской эстрадной сцены", родом из Североморска, настоящая фамилия Хрулёва (стесняется своей фамилии жемчужина Петербурга). Посмотрел, что у неё есть музыкальное и актёрское образование, которое она получила в Питере. Что-то, видимо, произошло в городе на Неве. Если город раньше поставлял крупнейшую поэзию, то в последнее время основных "мастеров" шансона. А концерт, который вчера транслировался, происходил в Государственном Кремлёвском Дворце. Ну а то, с каким размахом был проведён концерт, его трансляция на Первом канале и место его проведения говорят ещё и о том, что Елена Ваенга всерьёз и надолго...
Я стараюсь говорить осторожно, но с той волной пошлости, которая захлестнула нашу повседневную жизнь, хоть как-то надо бороться. Особенно, когда эта пошлость преподносится, как чистое поэтическое слово, жемчужина, бриллиант и чистый самородок, да ещё и в день праздника Рождества.
Конечно, проще всего слушать этот шансон, пускать лёгкую, а порой и пьяную слезу и считать себя крайне самобытным и приобщённым к некой неповторимой русской культуре. Это приятно, слушая Михайлова, Ваенгу и еже с ними ощущать, что и поэзии ты не чужд...

Что-то надо делать. Обязательно! Нужно создавать хоть какое-то сопротивление, хоть какую-то плотность воздуха и хоть какие-то признаки той среды, в которой пошлости было бы не так вольготно и не так комфортно процветать тем пышным цветом, которым сейчас она процветает. Нужно, чтобы хоть иногда кому-то становилось стыдно. И не только тем, кто производит эту пошлость, оформляет её и транслирует, но и тем, кто покупает на это билеты и пускает те самые слёзы, не видя подмены и фальши. Деньги, потраченные на эти билеты, финансируют пошлость, а слёзы эти, орошают благодатную почву для её процветания. А российская почва всегда была плодородной... И не только для подлинного искусства.
Ваш Гришковец.
9 января 2011

***
Удивительную позицию занял господин Гришковец... Вот уже несколько лет Елена Ваенга повсюду сбирает полные залы - притом, полные не подростками, а взрослыми зрелыми людьми со сложившимся мировоззрением. Таких на попсовой мякине не проведешь - и у них горят глаза, льются слезы, они устраивают овации, кричат "Лена, ты лучшая". А господин Гришковец кривится: дешевка, безвкусица, упадок, надо что-то делать... В случае с Ваенгой делать ничего не надо. На самом-то деле на эстраде впервые за сорок лет появилась настоящая взаправдашняя звезда, равная по таланту Руслановой, Шульженко, Пугачевой, да что там - превосходящая их, ибо ее исполнительский диапазон гораздо шире - от "кабацкого" шансона до русской народной песни... Как она поет с донским хором "Не для меня Дон разольется...", как она исполняет песни Великой Отечественной войны! А ее собственное песенное творчество, впитавшая в себя то, чем дышит, чем кровит русская земля и русская душа - это и городской романс и полублатной "тюремный" говорок, с которого начинал и Высоцкий, и цыганская струна, без которой непредставима русская бытовая песенная культура, это и балладная распевная лиричность в лучших традициях нашего национального мелоса. Ваенгу уже по достоинству оценили не только слушатели, но и многие специалисты, в том числе весьма критично настроенный к попсе Артем Троицкий... Народу нужна такая певица - как глоток искренности.
Елена получила музыкальное и театральное образование, она начитана ничуть не менее господина Гришковца - непонятно, почему он позволяет себе этот менторски-чистоплюйский тон. Он, ни секунды не сомневаясь в своих сентенциях, заявляет, что певица назвалась Ваенгой, поскольку стесняется своей настоящей фамилии. Видимо, по той же причине берут сценическое имя сотни эстрадных звезд по всему миру, не говоря уже о таких застенчивых носителях псевдонимов как Стендаль, Горький, Скиталец, Демьян Бедный, Ахматова и даже Агния Барто...
Не тешу себя надеждой, что мне удастся переубедить того, кто думает как Гришковец, - взрослые опять же люди, и "будь каждый при своем". Просто хочу, чтобы прозвучала иная точка зрения, иная оценка.
Почему я вступился за Ваенгу? Потому что я тоже только месяц назад услышал наконец ее и, в отличие от Гришковца, был поражен ее талантом, ее личностью. А еще, может, потому, что три года служил армейскую службу за Полярным кругом в том самом Североморске, откуда она родом, разгружал платформы с углем на станции Ваенга, да еще до университета учился в том же самом музыкальном училище им. Римского-Корсакова, которое закончила она. А еще - потому что прочел вчера в интервью Елены, что она два дня плакала после поста Гришковца в ЖЖ. Я бы на его месте извинился перед ней. Как мужчина и как человек, считающий себя творческой личностью или, как он выразился, "частью российского культурного контекста". А так - ничего личного... Просто другое измерение.
P.S.
Да, кстати, в паре с Ваенгой часто упоминают и Стаса Михайлова. Но это уж точно лебедь и рак. Согласен с Артемом Троицким, что наш автор-певец абсолютно вторичное явление. Но у Стаса - сумасшедшая популярность у женщин в возрасте от 30 до 40. Так что в этом случае сами отделяйте зерно от плевел. - И.К.

Категория: Блог писателя | Просмотров: 638 | Добавил: jurich | Дата: 20.02.2011 | Комментарии (2)

Не выношу, когда ко мне прикасаются в вагоне метро. Однако все реже возражаю, когда уступают место. Короче, старею.
Категория: Блог писателя | Просмотров: 860 | Добавил: jurich | Дата: 18.02.2011 | Комментарии (3)

Ее имя присвоено одной из малых планет. Подумать только, поначалу она была Гетель Лейбовна Волова... В 1936 году вышла ее книга "Игрушки" с рисунками К. Кузнецова. Наверняка, у меня, родившегося в 42-м, была эта книжка. Иначе откуда я так хорошо до сих пор помню "Спать пора, уснул бычок...", "Зайку бросила хозяйка...", "Идет бычок качается..." ,"Наша Таня громко плачет...", "Нет, напрасно мы решили прокатить кота в машине..."
Лет десять назад у ее дочери Татьяны Щегляевой, наследницы, мы купили авторские права на эту книжку и издали ее со своими иллюстрациями вкупе с пятью другими книжками, где помимо нескольких стихов Барто были стихи другой современной поэтессы, очень неплохо пишущей для детей. Мы решили, что Барто паровозиком вытащит и всю эту задуманную нами серию. Получилось не очень-то. "Игрушки" разлетелись в один миг, а с остальными книжками пришлось покувыркаться.
Если взять собрание всех детских стихов Барто, то становится очевидным, что самое лучшее и интересное - в ее ранних книжках. Потом стало пожиже, помногословнее, пошли повторы... Но встречаются и исключения. Как, например, вот эти два стихотворения, написанные в 1957 году, на которые мне указали мои друзья.
Пусть здесь не хватает раннего бартовского блеска, зато с лихвой хватает актуальности. Сами посудите:

Мы сегодня в цирк поедем!
На арене нынче снова
С дрессированным Медведем
Укротитель дядя Вова.

От восторга цирк немеет.
Хохочу, держась за папу,
А Медведь рычать не смеет,
Лишь сосет потешно лапу,

Сам себя берет за шкирки,
Важно кланяется детям.
До чего забавно в цирке
С дядей Вовой и Медведем!
1957 г.

Фотография в журнале —
У костра сидит отряд.
Вы Володю не узнали?
Он уселся в первый ряд.

Бегуны стоят на фото
С номерами на груди.
Впереди знакомый кто-то —
Это Вова впереди.

Снят Володя на прополке,
И на празднике, на елке,
И на лодке у реки,
И у шахматной доски.

Снят он с летчиком-героем!
Мы другой журнал откроем
Он стоит среди пловцов.
Кто же он в конце концов?
Чем он занимается?
Тем, что он снимается!
1957 г.

Категория: Блог писателя | Просмотров: 1007 | Добавил: jurich | Дата: 18.02.2011 | Комментарии (3)

« 1 2 ... 63 64 65 66 67 68 69 »